- Наше немилосердие, неумолимость, беспощадность к людям есть непроходимая завеса между нами и Богом. Это как если бы мы закрыли растение черным колпаком, а затем стали бы сетовать на то, что оно гибнет без солнечных лучей.
- Равнодушие верующих — вещь гораздо более ужасная, чем тот факт, что существуют неверующие.
- Опасность самочинных аскетических упражнений: по нашей крайней материальной чувственной плотности и тяжести мы мало проницаемы для воздействия духовного мира. Только с утончением нашего тела до нас доходят «звуки небес». Но дьявол — тот же дух. И чувственный, отяжелевший человек недоступен одинаково воздействию обоих миров. Но, самовольно утончая аскетическими упражнениями свое тело, человек делает его доступным и для злых духов.
- Почему священники не ходят в театр? Самый принцип театральности отвергается Церковью. Запрещаются маски, ряжение, переодевание в костюм другого пола, так как все это подделка, двусмысленность, фальшь. Даже смотрение на это — какое-то участие. Что же касается актера — то чем с большим увлечением он играет, тем больший ушерб он наносит своей душе, поселяя в ней путаницу и ложь.
- …Чем больше стареешь, тем больше приучаешься ценить прочность дружеских отношений в этом непрочном, неверном, призрачном мире…
- Православие для многих еще только «мировоззрение».
- Почему Церковь молчит о загробном мире? Человек живет, мыслит и чувствует в условных формах пространства и времени. Вне этих форм мы не можем ни мыслить, ни говорить. Потустороннее живет иными формами. Если будем говорить о нем, мы будем говорить плотским языком. Вот откуда целомудренное молчание Церкви.
- Между духовным ростом и многословием — обратная пропорциональность. Легка и соблазнительна замена духовного напряжения болтливостью. В этом — соблазн всякого «учительства».
- Православие особенно чувствует контраст «умной красоты мира горнего» и «мира сего». Мы страдаем от ощущения тьмы и греха, примешанного ко всему миру. Становясь православными, мы становимся все отчасти аскетами.
- После грехопадения человек утерял способность познания Бога, как вообще утерял себя, и только пришествие Спасителя в мир дало человеку возможность восстановить свою способность Богопознания.
- Жить надо не «слегка», а с возможной напряженностью всех сил — и физических, и духовных. Тратя максимум сил, мы не «истощаем» себя, а умножаем источники сил.
- В том, как люди избегают одиночества, мне видится скрытый страх смерти.
- Если разделить несчастие на хронологические моменты, то иногда несчастие не окажется ни в одном из них.
- Грех — разрушительная сила и прежде всего для своего носителя; даже физически грех потемняет, искажает лицо человека.
- Разрешение, отпущение грехов дается Богом в меру нашего покаяния и веры.
- Детскость утрачивается в жизни и восстанавливается в святости.
- Можно быть ангельски добрым с теми, кто относится к тебе с доверием, любовью. Но стоит натолкнуться на злобу, осуждение, враждебность — и доброта переходит в чувство обратное. Это явно показывает на наше полное бессилие перед злом, и прежде всего — перед злом в себе, которое поднимается навстречу чужой критике. Укоры, критика — горькое лекарство нашему тщеславию, нашему довольству собой.
- Плохо не иметь дурные помыслы, а поддаваться им. В них мы не вольны, такова наша природа, помраченнная грехом. Помыслы имели и святые. Наше вольное следование помыслам или борьба с ними — вот где наша победа или поражение.
- Характерно, что главные две формы сумасшедствия — мания величия и мания преследования возможны только при самолюбии и являются формами греха — гордости.
- И ад и рай уже отчасти имеем мы здесь на земле — в страстях наших и в опыте добра.
- Обращение на себя, автоэротизм — начало всякого греха.
- Неумеющим видеть свои грехи рекомендуется обращать внимание — какие грехи видят в них близкие люди, в чем упрекают. Почти всегда это будет верное указание на наши действительные недостатки.
- Почему трудна вера? До грехопадения люди знали; грех скрыл от них Бога и вера есть преодоление этой пелены греха между нами и Богом.
- Истинная любовь переживает, как измену и грех против любимого человека, всякое наслаждение, всякое сильное впечатление, пережитое врозь, всякое общение с другими людьми — даже принятие пищи, приготовленной чужими руками. В любви — действительное, реальное слитие воедино; отсюда и эта боль всякого разделения, всякого небытия воедино
- Радость почитания икон в том, что Бог, «Неописанное Слово», сошло с небес, стало плотию, приняло вид человеческий и обитало среди нас «полное благодати и истины», так что мы слышали Его ушами нашими, видели своими очами, Его осязали руки наши (1 Иоанн. 1,1).
- Основная черта нашей религиозности — стремление к святыне в конкретном, осязаемом образе, жадность к ней; мы любим прикасаться к ней, лобызать ее, носить у себя на груди, освящать ею наши дома. Этой святыни хотели лишить нас иконоборцы, и в обретении ее была радость.
- Посмотрите, какой холодной и бесплотной является вера в исповеданиях, отрицающих иконы. Явно отрицая иконы, они бессознательно отрицают воплощение. Как прерождается у них все христианство, как сама Евхаристия, сосредоточие христианской жизни, делается у них бесплотной и незначительной. Поистине если у нас Слово стало плотью, то у них Плоть стала словом — божественная Плоть, причащение Которой дает жизнь вечную (Ио.6), обратилась у них в слова и рассуждения.
- В своем малом они достигают величайших результатов, а мы в своем величайшем прозябаем в ничтожестве — о православии и протестантизме.
- Молитва — искусство; неправильно поставленная молитва усиливает внутренний хаос, особенно у нервно-неустойчивых людей.
- Пост усиливает дух в человеке. В посте человек выходит навстречу ангелам и бесам.
- «Держись проще и веселее. Христианин вовсе не должен представлять собой какую-то мрачную фигуру, изможденную аскетическими подвигами и служащую укором для других людей. Если даже это у тебя и совсем искренно — все равно — долго так не прожить, и реакция может быть как раз в обратную сторону. Не думай вовсе о внешнем — оно должно быть естественным результатом внутренней жизни и проявляться само собой.»
- «Ты спрашиваешь, что самое главное в религии, если не нравственная сторона? — Не менее важны Таинства, догматы, обряды, а самое главное — реальное соединение с Богом и приготовление своей души к бессмертию.»
- «Относительно религиозности Толстого и Руссо дело обстоит так. Религия дело сложное. Вино, например, состоит из воды, спирта, ароматических и красящих веществ и т. д. Так и религия — в ней есть спирт догматов, ароматические вещества культа и обрядов и нравственные правила — вода. Вот Толстой и Руссо одну эту воду и видели.»
- Всякое слово, поучение имеет смысл и цену только тогда, когда идет от собственного духовного опыта, знания. Всякое слово, сказанное только устами, мертво и ложно, и всегда слушающие безошибочно это различают.
Отец Александр Ельчанинов.
